О вездеходе “Победа” знали немногие

“Победа” с полным приводом

Идею создания внедорожного автомобиля с кузовом «Победы», более комфортабельного, чем ГАЗ-69, предложил в 1954 году сам Н.С.Хрущев. Прежде всего, такая машина должна была использоваться, как служебный транспорт секретарей сельских обкомов КПСС, председателей передовых колхозов. Интерес к проекту проявили и военные, заинтересовавшиеся комфортабельным «генеральским» автомобилем высокой проходимости. Неофициально такой автомобиль предназначался также для правительственных охотничьих хозяйств.
Официальное техническое задание поступило на ГАЗ весной 1954 года. Ведущим конструктором будущей модели назначили Г. М.Вассермана, создателя ГАЗ-67 и ГАЗ-69. Компоновку автомобиля спроектировал Ф.А.Лепендин. Трансмиссией занимались конструкторы В.С.Соловьев, С.Г.Зислин, Б.А. Дехтяр, ходовой частью – И.Г.Пархиловский, А.А.Самсонов, И.В.Новоселов, двигателем — Н.Г. Мозохин, А.И. Черномашенцев. Эти люди принимали участие в работах над ГАЗ-69, прекрасно знали все особенности его узлов и агрегатов. Самый сложный участок — несущий кузов достался А.И.Гору, Ю.Н. Сорочкину, Б.Н. Панкратову, И.А. Сандалову.
В 1955 году за предельно сжатые сроки на Горьковском автозаводе был разработан внедорожник нового поколения — ГАЗ-М72. Был он сделан в кузове ГАЗ-М20 — всем известной Победы. При этом, кузов претерпел значительные изменения (в основном по части крепости) и стал соответствовать полноприводному шасси, которое было решено взять от ГАЗ-69.
Почему за основу взяли именно М-20 Победу? Именно этот автомобиль начал выпускаться в те годы и приобрел очень крупную популярность среди различных руководителей, председателей и прочих важных лиц. Даже обычные зажиточные граждане могли иногда позволить себе такую машину, поэтому вопрос о том, на основе чего строить внедорожник, почти и не стоял.

Под рессорную подвеску передних колес пришлось проектировать новые лонжероны, внутрь полостей которых пришлось врезать задние концы рессор. Новые более мощные подкосы увязали лонжероны с моторным щитом. Пришлось проектировать заново задние лонжероны, все усилители пола, особенно там, где крепилась раздаточная коробка. Также дополнительные усилители приваривались в проем лобового стекла и в местах соединения средних стоек с крышей.Одновременно пришлось решать противоположную задачу — уложиться в лимит по весу, не перетяжелить кузов. Но большой опыт и знания конструкторов позволили достигнуть великолепного показателя. Масса кузова ГАЗ-М72 по сравнению с базовой «Победой» возросла всего на 23 кг. При этом жесткость кузова на изгиб возросла на 30%, а на кручение — на 50%. Кроме отличной работы новой команды горьковских конструкторов, существенную роль сыграло то, что в свое время силовая структура несущего кузова ГАЗ-М20 была спроектирована исключительно грамотно, с запасом прочности.
Двигатель на ГАЗ-М72 применялся промежуточной комплектации. От мотора ГАЗ-69 он отличался отсутствием предпускового подогревателя и экранированной системы зажигания, также была увеличена степень сжатия — не 6,2, а 6,5, что позволило заправлять его уже А-72, а не А-66. Мощность немного увеличилась с 50 до 55 л.с. Карбюратор поставили К-22Д — достаточно распространенный, с игольчатым клапаном, позволяющий без проблем использовать внедорожник для преодоления подъемов и спусков без перелива топлива.Также в отличие от двигателя «Победы», на него устанавливали маслорадиатор и производительный 6-лопастной вентилятор системы охлаждения, как у ГАЗ-69.
Коробка передач получила «победовский» привод переключения с рычагом на рулевой колонке. Раздаточную коробку взяли от ГАЗ-69 почти без изменений. Крутящий момент с коробки передач на «раздатку» передавал промежуточный карданный вал. Передний мост отличался от моста ГАЗ-69 уменьшенной колеей. Задний мост поставили полностью оригинальный, разработанный для модернизации «Победы», но не внедренный на ней. Для улучшения плавности хода рессоры сделали более эластичные, чем у ГАЗ-69.
На ГАЗ-М72 впервые пошли новая решетка радиатора, пропускавшая большее количество воздуха и радиоприемник. И то и другое вскоре появилось на обычной «Победе», и она стала называться ГАЗ-М20В. Также, у 72-й появился первый в советском автомобилестроении омыватель лобового стекла.

Что касается внутренней части кузова, то она у М-72 почти не отличалась от М-20 Победы. Салон имел мягкую обивку, были часы и отопитель, радиоприёмник на два диапазона. Из интересного — впервые поставленный на отечественный автомобиль омыватель лобового стекла. Все те новшества, которые сделали для М-72, перекочевали в последствии в обыкновенную Победу (только в модернизированную модель). Из них еще стоит отметить облицовку радиатора крупными брусьями, а также руль с кольцевым включателем сигнала.

Многочисленные испытания опытных, а затем серийных ГАЗ-М72, проведенные ГАЗом, НАМИ и военным НИИ №21, показали «живучесть» кузова и агрегатов, хорошие показатели проходимости. Летом 1956 года трое журналистов: В.Урин, И. Тихомиров, А.Ломакин совершили на ГАЗ-М72 пробег Москва-Владивосток протяженностью 15 тысяч километров. Спонсировал мероприятие как непосредственно ГАЗ, так и министерство автомобильной промышленности СССР. Внедорожник получал бесплатное топливо и необходимое обслуживание. Интересно, что автомобиль за всё время пробега сломался лишь три раза и ремонт был осуществлен силами экипажа самостоятельно.

Автомобиль с честью выдержал все испытания — ГАЗ-М72 Победа мог преодолевать подъемы в 30 градусов, ходить по заснеженной местности, в любой грязи и по пашне, песку и прочим поверхностям. Скорость его составляла порядка 110 км/ч на прямой дороге, а расход, при этом, был меньшим, чем на ГАЗ-69.

Выпуск длился лишь три года, с 1955 по 1958, но за то время было сделано всего 4676 автомобилей. Примечательно, что производство М-72 прекратилось вслед за производством М-20 Победы. Интересно и то, что официального названия за внедорожником, несмотря на серийный выпуск, ГАЗ так и не закрепил. Из знаковых отличий можно назвать лишь фирменную кокарду с надписью М-72, которая красовалась на облицовке радиатора по центру вверху. На боковинах передней части кузова, на капоте, тоже была надпись М-72, выполненная в виде шильдиков.

На данный момент найти и купить ГАЗ-М72 очень тяжело — малый тираж, даже несмотря на серийное производство, старенькие годы выпуска и ненадлежащий уход — всё это сделали эти автомобили редкостью и найти что-то в неплохом состоянии достаточно сложно.

Это видео недоступно.

Очередь просмотра

Очередь

  • Удалить все
  • Отключить

ГИМН ПОБЕДЕ: “МЫ ВЕРИЛИ, МЫ ЗНАЛИ – ПОБЕДИМ!”

Хотите сохраните это видео?

  • Пожаловаться

Пожаловаться на видео?

Выполните вход, чтобы сообщить о неприемлемом контенте.

Понравилось?

Не понравилось?

Военная кинохроника в цвете и хорошем качестве под отличную песню о Великой и Священной Отечественной войне.

Песня: “ПОБЕДА, ПОБЕДА!”
(МЫ ВЕРИЛИ, МЫ ЗНАЛИ – ПОБЕДИМ!)
Композитор Альберт АРУТЮНОВ
Поэт Вадим СЕМЕРНИН
Исполняет Геннадий БЕЛОВ

*****
Нельзя забыть весенний этот день –
Победа! Победа!
Ликующих на улицах людей –
Победа! Победа!
Мы все прошли через пламя и дым.
Погибшим слава и слава живым.
Победа! Победа!
Мы верили, мы знали – победим!

Снова мирное солнце взошло,
Салютуют сирень и каштаны.
И назло смертям и ранам
Счастье снова в каждый дом вошло.

Нельзя забыть весенний этот день –
Победа! Победа!
Ликующих на улицах людей –
Победа! Победа!
Мы все прошли через пламя и дым.
Погибшим слава и слава живым.
Победа! Победа!
Мы верили, мы знали – победим!

Той земли, что в боях спасена,
Нет на свете дороже и лучше,-
Закури, солдат, и слушай,
Как звенит над миром тишина.

Нельзя забыть весенний этот день –
Победа! Победа!
Ликующих на улицах людей –
Победа! Победа!
Мы все прошли через пламя и дым.
Погибшим слава и слава живым.
Победа! Победа!
Мы верили, мы знали – победим!

Нас огнём проверяла война,
Навсегда разлучила с друзьями,
Но они сегодня с нами –
Фронтовых героев имена!

Нельзя забыть весенний этот день –
Победа! Победа!
Ликующих на улицах людей –
Победа! Победа!
Мы все прошли через пламя и дым.
Погибшим слава и слава живым.
Победа! Победа!
Мы верили, мы знали – победим!

=============================
ВОЕННЫЕ ПЕСНИ. Геннадий БЕЛОВ – “ПОБЕДА, ПОБЕДА!”
Композитор Альберт АРУТЮНОВ
Поэт Вадим СЕМЕРНИН
=============================

Парад Победы 24 августа 1945 года
Возложение венков 09 мая 1975 года
День Победы 09 мая 1975 года
Салют Победы 09 мая 1975 года
Парад Победы 09 мая 2014 года

О вездеходе “Победа” знали немногие

  • ЖАНРЫ 359
  • АВТОРЫ 255 837
  • КНИГИ 585 790
  • СЕРИИ 21 743
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 541 599

ПОБЕДА ДОСТАЁТСЯ НЕЛЕГКО

Роман удостоен премии Министерства обороны СССР

В кузове первого вездехода во втором ряду сидит, положив руки на автомат, и поет рядовой Коржавин. Он такой же, как и его друзья по службе, запыленный, обветренный и обожженный азиатским солнцем. На нем такая же, как и у всех, выгоревшая, не раз стиранная и вновь просоленная солдатским потом гимнастерка с отложным воротником и рукавами без манжет. Такие гимнастерки носят только в войсках на юге, и солдаты называют их «разгильдяйками». Возможно, потому, что в такой гимнастерке можно ходить с расстегнутым воротом и ни один патруль не сделает замечания, ибо так «положено».

У Коржавина самое обыкновенное русское лицо, мужественное и доброе. Он из тех характерных славянских типов, которые обычно отбираются для исполнения главной роли в художественных фильмах по мотивам русских народных сказок: высокий лоб, крупный нос и сильный подбородок. Но суровые черты сглаживаются мягкой улыбкой, которая никогда не потухает, и задумчиво добрым взглядом больших голубовато-зеленых глаз. И имя у него тоже сказочное, старинное — Руслан. А в остальном он самый обыкновенный солдат, рядовой боевого расчета ракетной установки, едет на очередную тренировку, держит путь на полигон, или, как говорит старшина Танукович, «движется походным строем в район полевых занятий». Коржавин хорошо знает, что собой представляют эти очередные полевые занятия, особенно сейчас, когда ракетный дивизион готовится к предстоящим учениям. Знают это и его друзья, товарищи по службе, и поют:

Впереди — квадратная спина и коричневый затылок старшины Тануковича, рядом локти и плечи товарищей. Руслан оглядывается назад. Горы давно отступили, уменьшились, поблекли, опасные гранитные скалы и вершины слились в одну цепь дымно-фиолетового хребта, стали похожими на силуэт далекого леса. Где-то там, на линии горизонта, у подножия гор расположен военный городок. Его отсюда не видно, но он есть, существует, пристально следит за подразделением, ловит чутким ухом радиоантенны сообщения командира, капитана Юферова, который сидит впереди, в кабине вездехода, рядом с водителем. Песня кончилась, и слышно, как монотонно работают моторы.

— Ого! Отмахали сколько!

— Да, чешем здорово! — соглашается сержант Мощенко. — Только тюльпаны жалко, давим колесами… Красота-то какая!

Руслану тоже жаль тюльпаны. Позади вездехода остается широкий след. Коржавину кажется, что этот след двумя жирными линиями перечеркивает красоту каракумского праздника жизни и весны.

— Нашел, что жалеть! Тюльпанчики, букетики, мещанская сентиментальность, — вставляет Евгений Зарыка. — Лучше себя пожалей.

— А что мне себя жалеть? — удивляется Мощенко. — Я человек военный.

— То-то и оно, что военный.

— Злюка ты, Женька, — говорит Руслан.

Но Зарыка не обижается:

— Нет, просто рассудительный. По-моему, лучше вот таким манером чесать на вездеходе по разным тюльпанам и макам, чем на своих двоих пыхтеть с аппаратурой в зубах.

— Разговорчики! — вставляет старшина и прекращает дискуссию. — Коржавин, запевай!

Район полевых занятий — дикая пустынная степь. Ни кустика, ни деревца. Только небольшой холм да остатки разрушенной кибитки у засыпанного колодца мрачным, серым пятном выделяются, как грубая заплата, на ярком зелено-красном фоне ковра. Неподалеку от этих развалин, и остановился ракетный дивизион.

К полудню солдаты уже не замечали весенней прелести, давили сапогами тюльпаны и маки, торопливо копали землю, снимали с машин тяжелое специальное оборудование и думали лишь об одном — скорее закончить, скорее выполнить задание. Соль белыми обводами проступала на гимнастерках, большие пятна пота темнели вокруг подмышек. Приказы сыплются один за другим, только успевай выполнять. Солнце застряло в зените и оттуда щедро поливает зноем, а изнутри, царапая горло, томит жажда.

— Нажимай, ребята! Разведчики обходят!

Руслан взглянул направо. Солдаты соседнего расчета быстро монтировали ажурную антенну локационной станции, подготавливали к работе сложную и в то же время простую в обращении радиолокационную аппаратуру.

«Неужели опять локаторщики обойдут? — Коржавин ребром ладони торопливо смахнул со лба капли пота. — Неужели первыми доложат о готовности?»

Коржавин с яростью вонзил лопату в твердый грунт. Быть в числе отстающих он, как и его товарищи, не хотел. Весть о том, что их могут обойти, подхлестнула, придала силы. Минуту назад Коржавин, честно говоря, возмущался тем, что командир зря гоняет их, заставляет действовать вручную, когда можно было бы с успехом, применить механизмы. Думал о том, что завтра в городском Доме культуры открывается первенство области по боксу и ему предстоит трудный бой, а он сглупил, не послушался физрука части старшего лейтенанта Никифорова, который принес ему освобождение от полевых занятий.

— Осторожнее! Это тебе не ящик с гвоздями! — командует Мощенко. — Поворачивай направо!

Голос у сержанта зычный. Мощенко работает с увлечением и не замечает, что, отдавая приказы, повышает голос. Это его слабость. Солдаты не обращают на это внимания, ибо привыкли к характеру сержанта. Они знают, что Мощенко повышает голос без злости, в нем нет издевки, только одна забота. Сержанту не терпится скорее выполнить поставленную задачу.

Солдаты стараются вовсю. Они почти закончили оборудование боевой позиции огневого расчета. Коржавин, не чувствуя усталости, работает за двоих. Стартовая установка, или, как ее любовно называют ракетчики, «пушка», занимает свое место. Выкрашенная в защитный зеленый цвет «пушка» тускло поблескивает в лучах солнца. Ее короткий плоский «ствол» готов принять в свои объятия ракету.

Капитан Юферов стоит у кабины вездехода и нетерпеливо поглядывает на секундомер. Коржавин мысленно представил себе бег стрелки по кругу. Кто раньше — мы или она?

Мощенко быстро, уверенными движениями устанавливает пусковое устройство. Солдаты поспешно тянут провода, подключают электрическую сеть. Коржавин, выполнив свои обязанности, взглянул на Зарыку, на его напряженно согнутую спину и скорее догадался, чем увидел: у Женьки произошла заминка. Не ожидая приказания, Руслан бросился на подмогу.

Книга о Газ 20 Победа “Победа и другие события”

авторы Иван Падерин, Денис Орлов

Продажа оптом и в розницу
Особые условия для интернет магазинов

2 августа выходит в свет книга Ивана Падерина и Дениса Орлова «Победа и другие события». Зная первого автора, нетрудно догадаться, о каком автомобиле в ней пойдёт речь. Фолиант о легендарной горьковской «Победе» любители классических машин ждали почти десять лет, с первого выпуска книги «21». И всё это время в ряду с четырьмя изданиями книги о «Волге» и энциклопедией «ГАЗ 1932–1982» предугадывалось и место для большого тома о «Победе».
Новая книга издательства Gorkyclassic – невиданная по объёму и многослойности вложенной в неё информации. В ней рассказывается обо всех этапах создания и производства знаменитой М-20 через призму событий, от разгрома немецко-фашистских захватчиков под Сталинградом 2 февраля 1943 года до запуска 4 октября 1957 года первого искусственного спутника Земли. Удивительно, но эта взрывная эпоха практически полностью совпадает со временем автомобиля «Победа». От проектирования до массового выпуска, со всеми проблемами, провалами, исправлениями и испытаниями, опытными образцами и экспериментальными «мулами» для новых моделей.
В 456-страничной книге – 1200 иллюстраций (больше, чем в энциклопедии классических автомобилей ГАЗ). В хронологический порядок книги вплетены отдельные художественно-документальные новеллы о личностях, без которых невозможно было бы появление легендарной машины, – о главном конструкторе Липгарте, наркоме Акопове, генералиссимусе Сталине и многих других больших и малых людях на своих местах. Самая большая и обстоятельная, центральная глава из ста глав этой книги посвящается вопросам генезиса – формообразования уникального победовского кузова. В результате найдены первообразные проекты этой машины, датированные 1938 и 1940 годами, впервые демонстрируются работы первого газовского стилиста Валентина Бродского.
Ещё один пласт книги – практически неизвестная, словно несуществующая, тема советского дизайна и концептуализма 1930–1940-х годов. Долматовский, Ростков, Арямов – художники, оставившие для будущих поколений мечту о прекрасном автомобиле.
Подробно описана, максимально наглядно проиллюстрирована и разложена по полочкам история спортивных «Побед» заводской постройки – их рекорды, взлёты, перевороты и поражения. Естественно, не обойдены вниманием производные и копии «Победы» – вездеход М-72, польская Warszawa. Оформление книги – это особенный пласт. Арт-директор Gorkyclassic Виктор Куплевацкий сделал её абсолютно непохожей на предыдущие книги и альбомы – те же «21», «ГАЗ 1932–1982» и «24. Новая Волга».
«Победа. » подготовлена и напечатана по технологии 1940-х годов, в одну краску, что лучшим образом передаёт атмосферу времени повествования. Но, как и в любом старом советском парадном фолианте, в этой книге присутствуют полноцветные блоки на плотной глянцевой бумаге.

Тест-драйв ГАЗ М-20 “Победа”: легенды врут?

Образ “Победы” в сознании обывателя составлен из стереотипов: дескать, она уникальная, она специально для “нашей жизни”, и вообще, “сейчас таких не делают”. Покатавшись за рулем рестайлингового автомобиля образца 1955 года (ГАЗ М-20В) по улицам и улочкам большого города, мы поняли его главную суть: безотказный и прочный, но неторопливый транспорт на все случаи жизни.

И чиновников возить в качестве “персоналки”, и простых тружеников в качестве такси, и в личном пользовании пребывать для совсем уж состоятельных граждан-“частников”. И все это под смачным соусом основательности и здорового консерватизма, свойственного изделиям под брендом “Сделано в СССР”. Но это мы – автожурналисты, эксперты, профессионалы и прочее, а у народной молвы свои критерии…

Миф №1. Большая и вместительная

Уж точно не маленькая. При не самой скромной по теперешним временам длине 4 665 мм “Победа” официально считалась пятиместной (включая водителя). Однако ширина кузова (1 695 мм) и сплошной передний диван позволили нам во время теста легко разместиться вшестером. Конечно, третий человек все время подталкивал водителя под локоть, но переключать передачи подрулевым рычагом не мешал, как и пользоваться расположенным слева под торпедо “ручником”. Сидящим сзади оставлено маловато места для ног и для головы, а вот спереди пространства в этих направлениях предостаточно.

Важно, что у “Победы” есть хоть и небольшой (350 л), но багажник! Новшество в автомобильном среднем классе той поры, багажный отсек в значительной мере занят запаской, зато в отличие от моделей-одноклассниц предыдущих поколений, имеет доступ через отдельный люк, а не через салон и спинку заднего сиденья.

Миф №2. Спартанская и неприхотливая

В нашей тестовой машине выпуска 1957 года есть сразу все, что мог предложить производитель той поры автомобилю среднего класса: отопитель, опускные стекла всех дверей плюс поворотные форточки также на всех дверях, радиоприемник, не требующие подзавода часы, пять контрольных приборов, три сигнальные лампы, противосолнечные козырьки, электрические стеклоочистители, пепельницы, прикуриватель.

В отделке интерьера широко использованы пластиковые детали, добротная искусственная кожа, качественные шерстяные ткани, на потолке – автоматически включающийся при открытии дверей (правда, лишь двух) плафон освещения, под капотом – розетка и лампа подсветки на случай ремонта. Особо отметим, что на иномарках многие из вышеупомянутых позиций предлагались как опция за доплату, а на М20 вся эта без преувеличения роскошь шла в “базе” – комплектация была одна, без вариантов. За исключением версии такси, лишенной радио (между прочим, достаточно передовая опция для 50-х), но с таксометром и с сиденьями, обшитыми износостойким винилом вместо ткани.

Что касается неприхотливости: машина с самого начала проектировалась как основной легковой автомобиль для народного хозяйства огромной страны, послевоенная экономика которой не располагала качественными дорогами и сервисной сетью. Низкофорсированный двигатель (степень сжатия 6,2) предназначался для низкосортного масла и низкооктанового бензина А-66. Для ремонта агрегатов машины не нужны автомеханики высокой квалификации и специальное оборудование, а все текущие ремонты могут исполняться силами шоферского состава. Одним словом: неприхотливая – да, спартанская – нет.

Миф № 3. Комфортабельная

По меркам своего времени, однозначно да. Вышеописанные опции оснащения еще не все, что сделали конструкторы для повышения комфортабельности машины. Большое внимание было уделено снижению влияния на комфорт дорожных неровностей, которыми отличались советские дороги послевоенного периода. Поскольку дороги с тех пор радикально лучше не стали, проверить это нам было легко. Плавности хода М20 способствуют четыре гидравлических амортизатора двустороннего действия в подвеске, эффективно поглощающие толчки на колдобинах. Снижению некомфортных колебаний кузова способствует независимая передняя подвеска – с мягкими пружинами и стабилизатором поперечной устойчивости. Также делает свое дело рациональная компоновка машины в целом – обитаемая часть салона размещена низко и в пределах колесной базы, в зоне, наименее подверженной качке.

Миф № 4. Крепкая, как танк

Не то чтобы как танк, но некая монументальность в поведении автомобиля присутствует. На неровностях, даже когда мы проезжали их без снижения скорости, машина не содрогается “всем телом”, а остается целиком стабильной (хотя звук и вибрации помельче в салон передаются). Это заслуга ходовой части, рассчитанной на эксплуатацию на самых разных дорогах. Запас прочности в деталях подвески сочетается с высокой жесткостью несущего кузова, что обусловлено, помимо прочего, относительно небольшой площадью оконных и дверных проемов и его формой с множеством двояковыпуклых панелей. Кстати, чтобы ни говорили злые языки, автомобиль отнюдь не тяжел, “как танк”, снаряженная масса составляет 1 460 кг. Современные “одноклассники” весят примерно столько же, а то и больше.

Миф № 5. Толстый металл

Неправда. Железо, из которого “ковали” нашу “Победу”, не толще, чем у других автомобилей-одноклассников, к примеру у “Волги”. При штамповке деталей “Победы” использовался стальной лист толщиной 0,8-2,0 мм. Конечно, сегодняшние машины делают из чего-то более тонкого, но в свое время М-20 в этом плане не выделялась. Легенды о высокой прочности победовского кузова своим рождением обязаны его конструкции, а не толщине листа. Ну и при захлопывании дверей или, скажем, капота звук получается впечатляющий – глухой, тяжелый; наверное, это тоже помогло рождению легенды о толстом металле.

Миф № 6. Луженый кузов

Снова неправда. Антикоррозионную защиту в виде лужения стального листа в советском автопроме не применяли. Хотя олово на кузовах, в том числе и “Побед”, было. При тогдашнем уровне технологий большинство кузовов на конвейере приходилось дорабатывать вручную. На специальном участке мастера рихтовали дефекты штамповки, подгоняли стыки кузовных деталей и т.п.

Поскольку быстросохнущих шпатлевок тогда не существовало, заводская технология предусматривала использование для выравнивания поверхности свинцово-оловянного припоя. Современные реставраторы рассказывают, что встречали на “Победах” слои припоя толщиной до 1,5 см, а масса израсходованного на один кузов олова может превышать 15 кг! Интересно, что некоторые современные мастера владеют техникой лужения полувековой давности, и наш экземпляр восстановлен именно таким образом. Поэтому дверями и капотами недавно восстановленного автомобиля мы хлопали без опаски, зная, что слой шпатлевки не отвалится из-за вибраций.

Миф № 7. Для войны

Якобы “Победа” создавалась с оглядкой на участие в новой войне и в багажнике каждого экземпляра есть узлы для крепления пулемета. Конечно же, нет. В феврале 1943 г., когда было утверждено Правительственное задание на новую модель Горьковского автозавода (которой и должна была стать “Победа”), военные уже понимали, что воевать на приспособленных легковушках – себе дороже.

Новый ГАЗ планировался исключительно как гражданский пассажирский автомобиль, хотя и не без возможности катать в салоне военных чинов. А основания для такой легенды мы легко нашли – достаточно было открыть багажник и заглянуть поглубже. Во-первых, две длинные “лыжи” для размещения запасного колеса на полу как будто намекают на возможность крепления к ним сошек ручного пулемета – ни дать ни взять, пулеметная “тачанка” нового поколения. А во-вторых, при демонтированном заднем диване между салоном и багажником открывается вдруг свободный проем с ровным полом аж до торпедо – как будто специально для Анки-пулеметчицы! Но нет, эту особенность кузова использовали лишь на санитарной версии “Победы”, чтобы ставить вдоль кузова носилки с пациентом.

Миф № 8. Ее копировали другие

Возможно, но прямых доказательств, понятное дело, нет. Во всяком случае, на 1944 год, когда был готов пилотный образец “Победы”, она была первой в мире машиной для массового потребителя с понтонным кузовом, то есть гладкими, без крыльев и подножек, боковинами. Кроме того, характерным вышел силуэт задней части кузова типа фастбек. Уже после войны появилось несколько моделей автомобилей, конкретно похожих на нашу “Победу”: английский Standard Vanguard (1948 г.), немецкий Borgward Hansa 2400 (1952 г.) и пр.

На фото: Standard Vanguard и Borgward Hansa

Миф № 9. Опять содрали

Не соответствует действительности утверждение о том, что М-20 “Победа” скопирована с Opel Kapitan 1938 г. Общее в конструкции этих моделей есть, но, по утверждениям автомехаников, имевших дело и с “немцем”, и с “соотечественником”, одинаковых деталей обнаружено не было. Так, схожа по конструкции передняя часть несущего кузова с отъемным подрамником. Также аналогичны по схеме передние подвески М-20 и Opel – параллелограммного типа, на двух парах поперечных рычагов, но это можно сказать и о десятках других моделей, выпускавшихся с 1930-х годов. От себя можем совершенно точно заявить: “передок” работает комфортно, ямы “глотает”, при любых условиях держит “Победу” на курсе и больших кренов в поворотах не допускает. Нам понравилось, собственно, как и вся “Победа” со всем ее комплектом мифов и легенд, подтвержденных на практике и придуманных.

На фото: Opel Kapitan

Автомобиль предоставлен мастерской OldCarService.

О вездеходе “Победа” знали немногие

Маршал Иван Конев: «Сталинская победа – это всенародная беда»

Степан Кашурко — бывший помощник по особым поручениям маршала Ивана Конева, генерал-полковник, Президент Центра розыска и увековечивания без вести пропавших и погибших защитников Отечества:

В канун 25-летия Победы маршал Конев попросил меня помочь ему написать заказную статью для «Комсомольской правды». Обложившись всевозможной литературой, я быстро набросал «каркас» ожидаемой «Комсомолкой» победной реляции в духе того времени и на следующий день пришел к полководцу. По всему было видно: сегодня он не в духе.

— Читай, — буркнул Конев, а сам нервно заходил по просторному кабинету. Похоже, его терзала мысль о чем-то наболевшем.

Горделиво приосанившись, я начал с пафосом, надеясь услышать похвалу: «Победа — это великий праздник. День всенародного торжества и ликования. Это. »

— Хватит! — сердито оборвал маршал. — Хватит ликовать! Тошно слушать. Ты лучше скажи, в вашем роду все пришли с войны? Все во здравии вернулись?

— Нет. Мы недосчитались девятерых человек, из них пятеро пропали без вести, — пробормотал я, недоумевая, к чему это он клонит. — И еще трое приковыляли на костылях.
— А сколько сирот осталось? — не унимался он.
— Двадцать пять малолетних детей и шестеро немощных стариков.
— Ну и как им жилось? Государство обеспечило их?
— Не жили, а прозябали, — признался я. — Да и сейчас не лучше. За без вести пропавших кормильцев денег не положено. Их матери и вдовы глаза повыплакали, а все надеются: вдруг хоть кто-нибудь вернется. Совсем извелись.

— Так какого черта ты ликуешь, когда твои родственники горюют! Да и могут ли радоваться семьи тридцати миллионов погибших и сорока миллионов искалеченных и изуродованных солдат? Они мучаются, они страдают вместе с калеками, получающими гроши от государства.

Я был ошеломлен. Таким я Конева видел впервые. Позже узнал, что его привела в ярость реакция Брежнева и Суслова, отказавших маршалу, попытавшемуся добиться от государства надлежащей заботы о несчастных фронтовиках, хлопотавшему о пособиях неимущим семьям пропавших без вести.

Иван Степанович достал из письменного стола докладную записку, видимо, ту самую, с которой безуспешно ходил к будущему маршалу, четырежды Герою Советского Союза, кавалеру «Ордена Победы» и трижды идеологу Советского Союза. Протягивая мне этот документ, он проворчал с укоризной:

— Ознакомься, каково у нас защитникам Родины. И как живется их близким. До ликованья ли ИМ?!

Бумага с грифом «Совершенно секретно» пестрела цифрами. Чем больше я в них вникал, тем больнее щемило сердце: «. Ранено 46 миллионов 250 тысяч. Вернулись домой с разбитыми черепами 775 тысяч фронтовиков. Одноглазых 155 тысяч, слепых 54 тысячи. С изуродованными лицами 501342. С кривыми шеями 157565. С разорванными животами 444046. С поврежденными позвоночниками 143241. С ранениями в области таза 630259. С оторванными половыми органами 28648. Одноруких 3 миллиона 147. Безруких 1 миллион 10 тысяч. Одноногих 3 миллиона 255 тысяч. Безногих 1 миллион 121 тысяча. С частично оторванными руками и ногами 418905. Так называемых „самоваров“, безруких и безногих — 85942».

— Ну, а теперь взгляни вот на это, — продолжал просвещать меня Иван Степанович.

«За три дня, к 25 июня, противник продвинулся вглубь страны на 250 километров. 28 июня взял столицу Белоруссии Минск. Обходным маневром стремительно приближается к Смоленску. К середине июля из 170 советских дивизий 28 оказались в полном окружении, а 70 понесли катастрофические потери. В сентябре этого же 41-го под Вязьмой были окружены 37 дивизий, 9 танковых бригад, 31 артполк Резерва Главного командования и полевые Управления четырех армий. В Брянском котле очутились 27 дивизий, 2 танковые бригады, 19 артполков и полевые Управления трех армий. Всего же в 1941-м в окружение попали и не вышли из него 92 из 170 советских дивизий, 50 артиллерийских полков, 11 танковых бригад и полевые Управления 7 армий. В день нападения фашистской Германии на Советский Союз, 22 июня, Президиум Верховного Совета СССР объявил о мобилизации военнообязанных 13 возрастов — 1905-1918 годов. Мгновенно мобилизовано было свыше 10 миллионов человек. Из 2-х с половиной миллионов добровольцев было сформировано 50 ополченческих дивизий и 200 отдельных стрелковых полков, которые были брошены в бой без обмундирования и практически без надлежащего вооружения. Из двух с половиной миллионов ополченцев в живых осталось немногим более 150 тысяч».

Говорилось там и о военнопленных. В частности, о том, что в 1941 году попали в гитлеровский плен: под Гродно-Минском — 300 тысяч советских воинов, в Витебско-Могилёвско-Гомелъском котле — 580 тысяч, в Киевско-Уманьском — 768 тысяч. Под Черниговом и в районе Мариуполя — еще 250 тысяч. В Брянско-Вяземском котле оказались 663 тысячи, и т.д. Если собраться с духом и все это сложить, выходило, что в итоге за годы Великой Отечественной войны в фашистском плену умирали от голода, холода и безнадежности около четырех миллионов советских бойцов и командиров, объявленных Сталиным врагами и дезертирами.

Подобает вспомнить и тех, кто, отдав жизнь за неблагодарное отечество, не дождался даже достойного погребения. Ведь по вине того же Сталина похоронных команд в полках и дивизиях не было — вождь с апломбом записного хвастуна утверждал, что нам они ни к чему: доблестная Красная Армия врага разобьет на его территории, сокрушит могучим ударом, сама же обойдется малой кровью. Расплата за эту самодовольную чушь оказалась жестокой, но не для генералиссимуса, а для бойцов и командиров, чья участь так мало его заботила. По лесам, полям и оврагам страны остались истлевать без погребения кости более двух миллионов героев. В официальных документах они числились пропавшими без вести — недурная экономия для государственной казны, если вспомнить, сколько вдов и сирот остались без пособия.

В том давнем разговоре маршал коснулся и причин катастрофы, в начале войны постигшей нашу «непобедимую и легендарную» Красную армию. На позорное отступление и чудовищные потери ее обрекла предвоенная сталинская чистка рядов командного состава армии. В наши дни это знает каждый, кроме неизлечимых почитателей генералиссимуса (да и те, пожалуй, в курсе, только прикидываются простачками), а ту эпоху подобное заявление потрясало. И разом на многое открывало глаза. Чего было ожидать от обезглавленной армии, где опытные кадровые военачальники вплоть до командиров батальона отправлены в лагеря или под расстрел, а вместо них назначены молодые, не нюхавшие пороху лейтенанты и политруки. “

— Хватит! — вздохнул маршал, отбирая у меня страшный документ, цифры которого не укладывались в голове. — Теперь понятно, что к чему? Ну, и как ликовать будем? О чем писать в газету, о какой Победе? Сталинской? А может, Пирровой? Ведь нет разницы!
— Товарищ маршал, я в полной растерянности. Но, думаю, писать надо по-советски. — запнувшись, я уточнил: — по совести. Только теперь вы сами пишите, вернее, диктуйте, а я буду записывать.
— Пиши, записывай на магнитофон, в другой раз такого уж от меня не услышишь!

И я трясущейся от волнения рукой принялся торопливо строчить:

«Что такое победа? — говорил Конев. — Наша, сталинская победа? Прежде всего, это всенародная беда. День скорби советского народа по великому множеству погибших. Это реки слез и море крови. Миллионы искалеченных. Миллионы осиротевших детей и беспомощных стариков. Это миллионы исковерканных судеб, не состоявшихся семей, не родившихся детей. Миллионы замученных в фашистских, а затем и в советских лагерях патриотов Отечества». Тут ручка-самописка, как живая, выскользнула из моих дрожащих пальцев.

— Товарищ маршал, этого же никто не напечатает! — взмолился я.
— Ты знай, пиши, сейчас-то нет, зато наши потомки напечатают. Они должны знать правду, а не сладкую ложь об этой Победе! Об этой кровавой бойне! Чтобы в будущем быть бдительными, не позволять прорываться к вершинам власти дьяволам в человеческом обличье, мастерам разжигать войны.

— И вот еще чего не забудь, — продолжал Конев. — Какими хамскими кличками в послевоенном обиходе наградили всех инвалидов! Особенно в соцобесах и медицинских учреждениях. Калек с надорванными нервами и нарушенной психикой там не жаловали. С трибун ораторы кричали, что народ не забудет подвига своих сынов, а в этих учреждениях бывших воинов с изуродованными лицами прозвали «квазимодами» («Эй, Нина, пришел твой квазимода!» — без стеснения перекликались тетки из персонала), одноглазых — «камбалами», инвалидов с поврежденным позвоночником — «паралитиками», с ранениями в область таза — «кривобокими». Одноногих на костылях именовали «кенгуру». Безруких величали «бескрылыми», а безногих на роликовых самодельных тележках — «самокатами». Тем же, у кого были частично оторваны конечности, досталось прозвище «черепахи». В голове не укладывается! — с каждым словом Иван Степанович распалялся все сильнее.

— Что за тупой цинизм? До этих людей, похоже, не доходило, кого они обижают! Проклятая война выплеснула в народ гигантскую волну изуродованных фронтовиков, государство обязано было создать им хотя бы сносные условия жизни, окружить вниманием и заботой, обеспечить медицинским обслуживанием и денежным содержанием. Вместо этого послевоенное правительство, возглавляемое Сталиным, назначив несчастным грошовые пособия, обрекло их на самое жалкое прозябание. Да еще с целью экономии бюджетных средств подвергало калек систематическим унизительным переосвидетельствованиям во ВТЭКах (врачебно-трудовых экспертных комиссиях): мол, проверим, не отросли ли у бедолаги оторванные руки или ноги?! Все норовили перевести пострадавшего защитника родины, и без того нищего, на новую группу инвалидности, лишь бы урезать пенсионное пособие.

О многом говорил в тот день маршал. И о том, что бедность и основательно подорванное здоровье, сопряженные с убогими жилищными условиями, порождали безысходность, пьянство, упреки измученных жен, скандалы и нестерпимую обстановку в семьях. В конечном счете, это приводило к исходу физически ущербных фронтовиков из дома на улицы, площади, вокзалы и рынки, где они зачастую докатывались до попрошайничества и разнузданного поведения. Доведенные до отчаяния герои мало-помалу оказывались на дне, но не их надо за это винить.

К концу сороковых годов в поисках лучшей жизни в Москву хлынул поток обездоленных военных инвалидов с периферии. Столица переполнилась этими теперь уже никому не нужными людьми. В напрасном чаянии защиты и справедливости они стали митинговать, досаждать властям напоминаниями о своих заслугах, требовать, беспокоить. Это, разумеется, не пришлось по душе чиновникам столичных и правительственных учреждений. Государственные мужи принялись ломать голову, как бы избавиться от докучной обузы.

И вот летом 49-го Москва стала готовиться к празднованию юбилея обожаемого вождя. Столица ждала гостей из зарубежья: чистилась, мылась. А тут эти фронтовики — костыльники, колясочники, ползуны, всякие там «черепахи» — до того «обнаглели», что перед самым Кремлем устроили демонстрацию. Страшно не понравилось это вождю народов. И он изрек: «Очистить Москву от „мусора“!»

Власть предержащие только того и ждали. Началась массовая облава на надоедливых, «портящих вид столицы» инвалидов. Охотясь, как за бездомными собаками, правоохранительные органы, конвойные войска, партийные и беспартийные активисты в считанные дни выловили на улицах, рынках, вокзалах и даже на кладбищах и вывезли из Москвы перед юбилеем «дорогого и любимого Сталина» выброшенных на свалку истории искалеченных защитников этой самой праздничной Москвы.

И ссыльные солдаты победоносной армии стали умирать. То была скоротечная гибель: не от ран — от обиды, кровью закипавшей в сердцах, с вопросом, рвущимся сквозь стиснутые зубы: «За что, товарищ Сталин?»

Так вот мудро и запросто решили, казалось бы, неразрешимую проблему с воинами-победителями, пролившими свою кровь «За Родину! За Сталина!».
— Да уж, что-что, а эти дела наш вождь мастерски проделывал. Тут ему было не занимать решимости — даже целые народы выселял, — с горечью заключил прославленный полководец Иван Конев.”

Из книги Игоря Гарина «Другая правда о Второй мировой ч. 1. Документы»

Ссылка на основную публикацию